«Спасать лошадей надо, но не на мучения...»

Ирина Карманова, воспитанница конно-спортивной секции г. Сосногорска.

«Спасите наши души» увидела я заголовок и под ним фотография Маши и Штормовки. После то­го, как я прочитала статью, ме­ня стали терзать противоречивые чув­ства. Узнав, что 9 лошадей отправили на бойню, я испытала облегчение и подумала: «Слава Богу! Отмучились!». Дело в том, что я два года отходила на эту конюшню и знаю, как там все было на самом деле. Например, у тех же Ширмы, Ундины и Кулона были больные ноги, а Гадалка была ходячим скелетом... Рабочих лошадей приводили с пастьбы с разорванными губами, стертыми холками, заподпруженными, с бешеными от боли глазами.

Анна Кадыралиева – тренер – только разводила руками, говоря, что ничего не может сделать. Она спокойно уехала домой, когда у забитого ныне Кулона были колики, а обращаясь к Рельефу, говорила: «Колбаса!».

Последней каплей, заставившей меня уйти, стала жуткая смерть моего самого любимого коня Греховодника. У него отнялись задние ноги, но его почему-то не забили, хотя гуманнее было его забить, чтобы он не мучился.

Может, мое письмо покажется вам злым и бессердечным... Сейчас я хожу на другую конюшню, и многие могут подумать, что я пишу все это из-за конкуренции. Но это не так. Я не говорю: «Всех на мясо!». Я говорю: «Спасайте!», но с умом. Хочется спросить, если нет денег, зачем кроют кобыл? Весной родилось пять жеребят, кстати, двое из них, Загадка и Лилия, отправились под нож, а этим летом опять крыли кобыл, чтобы через 11 месяцев родились еще пять-семь жеребят, но зачем? Чтобы голодали? Стояли в навозе?

Да, воспитанники школы с удовольствием убирают навоз за своими лошадьми, но только один-два раза в неделю, а нужно убирать хотя бы один раз в два дня. А в полуразвалившейся конюшне, где находились животные, нормально существовать было невозможно. Я ушла из секции, так как больше не могла видеть этих несчастных животных и изменить, к сожалению, я тоже ничего не могла.

Спасать лошадей надо, но не на мучения. Пусть останется пять лошадей, но они будут нормально жить, чем 13 – и в мучениях. Ведь, как говорится, лучше меньше, да лучше.

«У любой твари есть право на существование в нашем мире...»

Анна Кадыралиева, тренер конно-спортивной секции:

– В чем-то бывшая воспитанница права. Во время летней пастьбы с рабочими лошадьми на самом деле происходили подобные ситуации, на которые я и мои ребята повлиять не могли. Ведь эти лошади принадлежат племхозу, мы там не хозяева.

Один раз в неделю воспитанники секции посещают тренировки, половину времени которых убирают навоз за спортивными лошадьми, чистят их и кормят. Если бы не учеба и дальняя дорога, поверьте, они находились бы со своими любимцами каждый день. Возможности ночевать в конюшне у нас нет, а за то, что происходит с животными по ночам, отвечает конюх племхоза, обязанность которого и навоз убирать. Мы, к сожалению, не несем ответственности даже за спор­тивных лошадей. Я отвечаю только за спортсменов, хотя скакунов воспитанники и я никогда в обиду не давали.

В «конном мире» каждая выдающаяся лошадь умирает всегда своей смертью. А Греховодник как раз и был такой ло­ша­дью. Он стал отцом практически всех наших жеребят, «вывез» на себе несколько спортсменов-разрядников. Лошадь дожила до 20 лет и была больна, может, протянула бы еще больше, но, наверное, плохое содержание сыграло свою роль. Для меня и воспитанников секции это было большой потерей.