Третейский «Третьяков»

«Доносчику – первый кнут», «Не верь, не бойся, не проси», «Завязал», «Где хлеб, там и родина», – таковы подписи к картинам и предметам в квартире ухтинца Геннадия Абраменкова. Почти все вещи в его доме, даже такие обычные, как бутылка или телефон, превращаются в музейные экспонаты, а подписи, которые выдумывает он сам, придают им особый философский смысл.

«Что сегодня мне суды и заседания!»

Попадая в этот домашний храм искусства, где на стенах повсюду висят картины, гравюры, фотографии, невозможно поверить, что так выглядит жилище судьи в отставке Геннадия Абраменкова. Его пример заставляет вспомнить немецкого писателя Франца Кафку, который всю жизнь проработал чиновником, а при этом написал гениальные произведения.

В частной коллекции Абраменкова более ста живописных, графических, фотографических полотен. По его словам, он всегда жалел, что не умеет рисовать, поэтому почти всю жизнь наполнял эту жизненную прореху искусством, причем не только покупал у художников и фотографов их творения, но и сам пробовал делать эскизы рам для них.

За полвека у коллекционера накопилась огромная библиотека книг по искусству. Побывав в Лувре, Национальной галерее Лондона, во многих европейских музеях современного искусства, он признается, что ухтинские художники остаются для него самыми любимыми и близкими по духу. Рассуждая над смыслом искусства, он привел цитату немецкого драматурга Бертольта Брехта: «Искусство должно спешить туда, где скрывается порок». Геннадий Валентинович и в искусстве остается строгим и справедливым судьей.

«Третейский» судья Абраменков стал «Третьяковым» не случайно. Сказалось воспитание мамы Таисии Федоровны, которая работала учителем начальных классов в Сосновке. Маленький Гена частенько посещал ее уроки, просто сидел в уголке и слушал. Запоминал имена художников и картины, репродукции которых Таисия Федоровна показывала детям. Коллекция репродукций, скопившихся дома, стала его первым художественным собранием.

Далее вместо того чтобы поступить в Московский медицинский институт на стоматолога, он резко поменял решение и поехал в Свердловск, где блестяще сдал экзамены и поступил в юридический институт. Окончив его, Геннадий работал следователем в Абакане, потом адвокатом в Ухте, затем судьей в Федеральном городском суде. Уже будучи судьей Верховного суда Республики Коми, Абраменков заказал свой портрет ухтинскому художнику Владимиру Маслову. Судья у него получился задумчивым и грустным, он как будто устал наблюдать за всеми судебными перипетиями, в которых во всем многообразии «цветут» человеческие пороки. Подпись, которую для портрета придумал сам заказчик, пояснила смысл изображения: «Вершить приговор – разрушительно для сердца и утомительно для души».

«Картина стала звучать по-другому, у нее появился подтекст. Это объясняет, почему я полюбил искусство – для души и сердца. Профессия судьи затягивает в унылые будни, а искусство выламывает из обыденности, из серости, выбивает пыль повседневной жизни и подталкивает к прекрасному», – рассказывает Геннадий. Стоя у картины ухтинского художника Сергея Токмакова «Сюсанна и Черный квадрат», он говорит, что в первую очередь внимание зрителя обращается к прекрасному, то есть на красивую женщину Сюсанну, а не на черный квадрат, изображенный на заднем плане.

«К вопросу о том, что есть искусство? Черный квадрат – это искусство или насмешка Малевича? Вопрос решается в пользу прекрасного, а черный квадрат не дает ничего».

Натюрморты о себе

Первый опыт сотрудничества с художником вдохновил его на целую серию философских натюрмортов, вернее, на протяжении нескольких лет он заказывал их тому же Маслову. Приносил живописцу необычные, на его взгляд, предметы, которые имели для него определенный смысл и были в некотором роде биографичны: мантия, молоток, наручники, графин в виде тамбовского волка, трубка, английская статуэтка бронзового мужичка, ложечка, ситечко, кофеварка.

Художник компоновал принесенные предметы на полотне, следуя идеям Абраменкова. Тот потом давал названия творениям: «И это всё пройдет», «Полковнику никто не пишет», «Абрамзумился».

«Например, натюрморт о полковнике рассказывает об одиночестве и пустоте: здесь неживой цветок, трубка, скудность стола. Название «Абрамзумился» я придумал от своей фамилии.

Здесь такая комбинация: табак, трубка, графин с водкой в виде волка, словом, все вредные привычки мужчины. Еще был так называемый дембельский набор: я уходил в отставку и попросил художника запечатлеть атрибуты моего судейства: мантию, молоток, наручники, Фемиду».

Кстати, за всю свою судебную практику, работая в Верховном суде Коми, Абраменков ни разу не вынес смертного приговора.

Потом из-под кисти Маслова родился еще один интересный портрет «День профилактики»: сам Абраменков угрюмо сидит на фоне профилактической картинки телевизора, с газетой «НЭП+С» в руках, возле стола с похмельным утренним натюрмортом.

Безысходность, да и только. Однако сам коллекционер считает, что уже само название придает уверенность: завтра будет все по-другому. А профилактика бывает и полезна, по крайней мере, дает время подумать о жизни, перевести дыхание и сделать скачок вверх. К названию есть и подзаголовок: «Жизнь развивается по штопору». Картина была опубликована в каталоге современной живописи России «Искусство сегодня».

Как-то друг Геннадия Валентиновича случайно сфотографировал на Неве буксир, который носил имя Владимира Высоцкого. Абраменков недолго думая отправился с фотографией к своему неизменному соавтору Маслову. Буксир «Владимир Высоцкий» был перенесен на полотно.

А потом Владимир Маслов написал натюрморт с хлебом. С легкой судейской руки он, как и большинство картин, стал философским, получив название «Где хлеб, там и родина». По словам Абраменкова, эту картину даже хотели экспонировать в уникальном Музее хлеба (Санкт-Петербург), и только непредвиденные обстоятельства этому помешали.

Дом-галерея

Геннадий Валентинович стал коллекционировать картины с 1981 года. За более чем двадцать лет он собрал порядка 60 картин, написанных маслом, с десяток акварелей, иллюстраций разных авторов ухтинской, кировской, московской и санкт-петербургской живописных школ. Достойное место в коллекции занимают работы ухтинских художников Сергея Токмакова, Владимира Маслова, Ирины Пушиной, Виктора Васяхина, Виргиниюса Лисаускаса. Помимо живописи он является поклонником художественной фотографии, в его коллекции работы ухтинских фотографов Вадима Шабунина и Олега Сизоненко.

«От бессистемности я пришел к тому, что стал приобретать картины, относящиеся к рубежу XX и XXI веков, причем именно те, которые носили социальную направленность. Мне хотелось их собрать, чтобы составить четкое представление о специфике живописи переломной эпохи – от перестройки до наших дней.

Например, я приобрел около 15 картин ухтинского художника Сергея Токмакова (ныне священника Сосногорского православного храма преподобного Серафима Саровского), которые обличали разные человеческие пороки. Одна картина им написана по моему заказу «Не верь, не бойся, не проси».

Ухтинский «Третьяков» – владелец уникальной серии иллюстраций Михаила Шемякина к стихотворениям Владимира Высоцкого. Все десять гравюр подписаны автором и содержат четверостишия Высоцкого. В коллекции есть уникальное прижизненное издание стихотворений Сергея Есенина с автографом поэта.

В квартире Абраменкова есть старый телефонный аппарат образца 1960-х годов, который он приобрел в Ухте в начале 90-х. Под ним почти музейная табличка с подписью его авторства: «Доносчику – первый кнут». Удивительно, но телефон до сих пор исправно работает.

Коллекционеру не раз предлагали экспонировать его картины в Ухте и Санкт-Петербурге. Но он решил проблему по-своему: двухкомнатнаяквартира в Питере одновременно выполняет функциии дома, и галереи. Теперь он живет периодически то в Ухте, то в Питере. И там, и здесь все стены увешаны картинами.

Здесь у него остались мама, дочь Ксения и маленький внук Артем. В Питере он живет вместе с сыном Андреем, который занимается кузнечным делом, «ваяет» кольчуги, доспехи, латы, мечи. Отец и сын прекрасно понимают друг друга, ведь оба в душе – художники. Художником стала и его дочь Ксения.

«Мне бы хотелось систематизировать свою коллекцию, составить электронный каталог с указанием авторов. В Санкт-Петербурге ко мне в гости приходят местные художники и с неподдельным интересом рассматривают работы наших мастеров, уровень которых, на мой взгляд, очень высок. В столичных художественных салонах я покупаю картины нечасто. Дожидаюсь поездки в Ухту».

Квартира Геннадия Абраменкова напоминает музей.