Я знаю о войне не только из книжек и кинофильмов. Мой отец Евгений Ильич Карпов был на войне. Ему довелось вынести весь ужас блокады Ленинграда, остаться живым и вернуться домой. Он рассказывал о войне редко, немного и только, когда был выпивши. В такие минуты на него было страшно смотреть – плакал и матерился. Я был маленький и многого не понимал, многое мне казалось таким жутким, что в это не хотелось верить тогда, не хочется и теперь.

Отца уже давно нет в живых, а я все еще вспоминаю его рассказ о том, как он, купив где-то в блокадном Ленинграде пирожок с мясом (почему-то помнится , что за 500 рублей), обнаружил в нем ноготь, или как они, простые солдаты, ходили на помойку к столовой в надежде, что повара выкинут что-то такое, что можно будет съесть...

Запомнился мне и рассказ о том, как они ехали на тракторе (не на танке!) по полю боя, с которого еще не успели убрать трупы, и, завидев мертвого немца, наезжали на его ноги гусеницами трактора. Дело было зимой, в морозы, и застывший труп врага приподнимался из снега и опять падал под гусеницы машины. Они, молодые ребята, убивали его еще раз наверняка, чтобы он никогда не смог снова прийти с огнем и мечом на нашу землю. А еще я держал в руках атрибуты войны. Их привез отец, когда его демобилизовали после прорыва блокады. Я любил залезать на крышу дома и наблюдать в артиллерийский бинокль за полетом самолетов, воображая, что сейчас скомандую зенитчикам открыть по ним огонь, и они начнут стрелять, доставая снаряды из того железного ящика с ручками, что лежал на чердаке и казался мне простым железным чемоданом. И я лишь случайно узнал, что это немецкий ящик из-под патронов. Когда отца демобилизовали, он использовал его именно как чемодан.

Также случайно я узнал и то, что свинцовая цепочка, валявшаяся на полке, является шомполом (или его деталью, я точно не помню) немецкого автомата. К сожалению, бинокль я разбил, цепочку потерял, а ящик из-под патронов остался в старом поселковом доме, откуда мы переехали в город. Но одна вещь, привезенная отцом с войны, у меня все же осталась. Это бритва, которую отец подобрал, когда они осматривали брошенные немцами во время нашего наступления (где-то под Оршей?) блиндажи. Добротно сделанная, она понравилась ему, и он, практичный архангельский мужик, взял ее. Теперь этот военный трофей – память о моем отце и о том, что ему довелось пережить на самой страшной из войн ушедшего века.

Я знаю, что он вез домой и трофейный пистолет «вальтер», но его забрал в поезде патруль во время досмотра (проверяли весь эшелон, чтобы как можно меньше оружия попало с фронта в тыл). Будучи школьником, я очень жалел о том, что мне не удалось пострелять из него, а теперь думаю, что все-таки хорошо, что его забрали. Оружие всегда убивает. Отца уже давно нет в живых, и, теперь глядя на бритву и читая на ее футляре надпись «Ленинградский фронт, Никольское-Поповка, 25.01.43-й год», я вспоминаю отца и его рассказы о великой и беспощадной войне, в которой несмотря ни на что победили наши отцы и деды. 9 Мая в День Победы я надену на грудь, как и миллионы россиян, Георгиевскую ленточку. Ставшая символом Победы, она напоминает нам о доблести и отваге наших предков, ценой жизни защищавших наше Отечество. Это то, что должно объединять нас сегодня, и тогда мы действительно непобедимы.

На бритве выбиты буквы: D.R.G.M. Цифры: 1284320. Надписи: BEN НUR, PATENTS RENDING. Возможно, кто-то из читателей знает, что скрыто за этими обозначениями.

Евгений КАРПОВ karpov@nepsite.com