Ухтинскому журналисту Сергею Милькову в этом году исполнилось бы 50 лет.

Его последняя статья «Жульфонд», или Квадраты особого значения» была опубликована в сыктывкарской газете «Молодежь Севера» 28 декабря 1990 года. Но Сергей Мильков на полосах ее уже не увидел... 19 декабря сердце талантливого смелого журналиста перестало биться. Он не успел дожить даже до 33 лет.

Невзирая на лица

Последняя статья – типичный образец творчества Милькова, всегда поднимавшего самые острые проблемы невзирая на должности и лица. Что, понятное дело, во времена владычества партийно-бюрократической номенклатуры ее представителям нравиться никак не могло. «Жульфонд...», как можно догадаться, рассказывает о проблеме жилья в Ухте. Начинается статья заявлением автора: «Я, Мильков Сергей Евгеньевич, находясь в здравом рассудке, беру на себя смелость заявить, что в масштабах Ухты обеспечить жильем можно каждого из 20 тысяч нуждающихся, и не к концу столетия, а раньше». А далее следует череда доказательств этого тезиса с конкретными примерами, цифрами и, как всегда, фамилиями хозяев «высоких» кабинетов. Сергей рассказывает об одной из квартир в доме на улице Кремса, 3, полезной площадью 146,3 квадратных метра. Это великолепное жилье было выведено из жилого фонда и в 1990 году использовалось как гостиница для высокопоставленных гостей (как бы сейчас сказали, VIPов). И таких отелей в городе насчитывалось пять, а общая площадь, потерянная для очередников «из народа», составляла более 400 квадратных метров. К этому Мильков добавляет ведомственные квартиры, а это ни много ни мало – около 800 тысяч (!) квадратных метров, то есть более трети всего горжилфонда. Ну и затем следует перечень ухтинцев, имевших так называемое «особое» право на дополнительную жилплощадь (а не на положенные, как всем остальным, 12 квадратных метров на человека).

Сергей Мильков: «Опасность для журналиста – нормальная среда обитания»

«Наживать врагов быстрее, чем друзей...»

Родственники и близкие друзья, которые беспокоились за судьбу Сергея, часто спрашивали: «Зачем тебе это надо? Ведь опасно...» Мильков ответил в газетной анкете, опубликованной в «Ухте» в том же 1990 году. «Если репортер от Бога, то он пишет остро, без прикрас, без оглядки на вышестоящих, опасность для него – нормальная среда обитания. Нормально – не иметь блата, наживать врагов быстрее, чем друзей, и самому время от времени становиться объектом скандальной хроники. Ненормально ходить на полусогнутых перед чинушами и писать велеречивым рабским языком». Это не просто описание метода работы одного отдельно взятого журналиста, это уже жизненное кредо. И для реализации своих жизненных принципов Сергею не хватало только лишь корреспондентской работы. Он принял участие в выборах в Верховный Совет Коми, победил и стал депутатом. В декабре 1990 года Мильков прилетел в Сыктывкар на свою последнюю сессию. Вечером 19-го его нашли лежащим на земле возле автобусной остановки «Пединститут»... Согласно официальному заключению причиной внезапной смерти стал тромб – маленький сгусток крови, закупоривший сосуд. Что касается неофициальных версий, то их и сейчас хватает, но все – на уровне слухов.

Вспоминая Журналиста и Человека

Сергей Волковинский,
главный редактор газеты «Заря Тимана» (Сосногорск):
Это неправда, что Мильков ничего не боялся, боялся, конечно. Но страх не позволял ему быть в стороне от творящейся несправедливости, он все равно делал то, что считал нужным. Тем ценнее его дела. Нельзя сказать, что Серега был безгрешен, у всех нас много грехов. Но сколь бы ни были велики его прегрешения, жизнь Милькова, его поступки и творчество перевешивают все остальное. Кто-то из маститых сказал: «От многих людей остаются только две даты – рождения и смерти». От Сергея осталось намного больше. Он много дал другим людям, своим коллегам. И даже мне, хотя я намного старше его. Мильков был очень неравнодушным человеком. Помню, звонит мне ночью, я раздраженно спрашиваю: «Чего надо?» А он начинает читать рассказ своего любимого Даниила Хармса. В другой раз также ночью я слушал в его исполнении сказку Салтыкова-Щедрина с комментариями: «Смотри, как это актуально и сегодня!» Сергею просто необходимо было поделиться с кем-нибудь переполнявшими его чувствами, причем сию же секунду. Он всегда располагал к себе людей. Они шли к нему, разговаривали с ним откровенно. А ведь не к каждому журналисту сами идут люди, зачастую приходится вытягивать информацию клещами, для этого есть свои профессиональные загогулины. А у Милькова это получалось без всяких загогулин, это талант, причем достаточно редкий. Но это не значит, что его все любили. Нет, его и ненавидели очень многие. И он считал это нормальным.

Дмитрий Алексеев,
главный редактор газеты «НЭП+С»:
Когда я только устроился в «Ухту», Сергей мне сразу понравился, я мечтал работать с ним. И мечта сбылась. Он был удивительно плодовит, его материалы продолжали выходить даже после смерти автора... Умудрялся писать быстро, талантливо и сразу набело. А ведь тогда компьютеров еще не было, журналисты пользовались пишущими машинками. Для меня, начинающего журналиста, это была фантастика. А еще в нем удивительно сочетались собранность, серьезность и глубинное понимание юмора. Чего стоят заголовки его статей: «Мех да и только...» (о проблеме дефицита, в том числе меховых изделий), «Проверено. Вин нет.» (о пустых прилавках винных магазинов), тот же «Жульфонд...». Моему становлению как журналиста, а в дальнейшем и как предпринимателя-издателя, я обязан Сергею Милькову. Его репортерской жизни, и его репортерской смерти.

Александр Красавицкий,
бывший главный редактор газеты «Ухта»:
Наша газета была единственной в республике, которая правдиво освещала перемены в стране, начавшиеся в конце правления Горбачева. И, может быть, в первую очередь потому, что у нас работал Мильков. Хотя у него были враги не только в городе. И в редакции произошел раскол. Далеко не все люди, привыкшие жить в одной системе, с уже сформированным мировоззрением, хотели перемен. А Сергей выступал как человек новой формации, нового времени. И у меня тоже был выбор, с кем остаться, я его сделал, о чем не жалею. Мильков сам не боялся смотреть правде в глаза, не боялся и говорить ее всем в глаза. Многим ли это понравится? Но я старался его в обиду не давать, хотя на меня не раз давили, чтобы уволить Сергея.

Лидия Милькова,
мама:
– Как-то мне позвонила пожилая женщина и сказала: «Вы там предупредите мужа, чтобы писал поосторожнее, он еще не знает, какие в Ухте люди есть». Когда я сообщила, что это не муж, а сын, она очень удивилась, мол, такой молодой и такой смелый... Я передала этот разговор Сереже. Он махнул рукой и сказал: «Эх, мама, слышала бы ты, какие мне звонки поступают, видела бы, какие анонимки пишут. Я просто тебе не рассказывал, не хотел расстраивать»...

Олег ЕВЛАМПИЕВ