Ухтинцу Михаилу Морозову было 16 лет, когда началась Великая Отечественная война. Несмотря на непризывной возраст он, как и многие другие его патриотически настроенные молодые современники, обратился в военкомат с просьбой отправить его на фронт. Однако попал туда только в 1943 году, что не помешало ему сполна хлебнуть военного лиха. А во время Будапештской операции поход за продуктами в мадьярский дом чуть не стоил Морозову жизни.

Среди 14 боевых наград Михаила Морозова есть и медаль «За взятие Будапешта». Фото Александра СКОРНЯКОВА

Сало или жизнь

Шел декабрь 1944 года. 93-я стрелковая дивизия, в которой воевал 19-летний Миша Морозов, совершала тяжелый марш-бросок в Венгрию для участия в окружении и разгроме немецких войск в Будапеште. За сутки солдаты проходили до 90 километров. Останавливались только для того, чтобы пищей из походных кухонь заполнить свои котелки, которые зачастую приходилось опустошать уже на ходу. Некоторые немолодые бойцы падали прямо во время движения. И только таким выпадало счастье немного прокатиться на обозных телегах.

В таких условиях еды постоянно не хватало. Как-то вечером колонна вошла в одну венгерскую деревню. Командование решило дать возможность солдатам отдохнуть часа три-четыре: перекусить, перемотать портянки... Однако полевая кухня еще не подъехала, и Морозов с одним сослуживцем, не предупредив командира, решили зайти в ближайший дом и попросить у местных жителей сала или кусок окорока (Миша был наслышан, что венгры большие мастера готовить эти блюда). «Зашли, в одной комнате сидят женщины и дети, из другой выглядывают два молодых мадьяра, – рассказывает Михаил Михайлович. – Мы, как могли, объяснили, чего хотим. Смотрю, те мадьярские парни как-то странно начали к нам подходить: один с одной стороны, другой – с противоположной. И тут распахивается дверь, в дом влетает командир нашего взвода, сходу бьет по шее меня и моего спутника, после чего выталкивает нас на улицу». Разъяренный командир оказался скор на расправу: поставил обоих проштрафившихся солдат под ружье в полном боевом снаряжении, которое весило 40 килограммов. И так они простояли больше часа, пока другие бойцы отдыхали в тепле. Все это время комвзвода популярно объяснял причину своего гнева. Оказывается, мадьяры намеревались схватить незадачливых фуражиров и прикончить. «Я потом неоднократно убеждался, что венгры относились к советским воинам враждебно. Наверное, фашистская пропаганда хорошо работала, ведь Венгрия воевала на стороне Германии. Так что большое спасибо командиру за те оплеухи, они спасли нам жизнь», – говорит ветеран.

Ужасы войны

По пути к венгерской столице 93-я стрелковая дивизия с боями взяла города Секешвехервар и Бичке, очистила от фашистов многие другие населенные пункты. Уже после войны Михаил Михайлович, читая описание боевого пути 93-й стрелковой Миргородской Краснознаменной ордена Суворова дивизии, узнал о леденящих душу зверствах немецкой солдатни. В январе 1945 года в венгерском селе Вереб гитлеровцы захватили 39 наших раненых бойцов и офицеров. Озлобленные неудачами и большими потерями головорезы из дивизии СС «Мертвая голова» затащили их в кузницу, на наковальне разбили людям головы, некоторым выкололи глаза, отрезали уши, вырезали на телах пятиконечные звезды...

Сразу после освобождения страны от фашистов жители того села на месте, где стояла кузница, поставили памятник замученным советским воинам. Вокруг него посадили 39 тополей, по числу погибших в тот страшный день освободителей. Таких памятников в свое время в Венгрии было много, в том числе грандиозный мемориал в Будапеште, ставший одной из достопримечательностей города. Но в 1989 году, когда в стране сменился политический строй, с него убрали всю советскую символику и стерли имена героев. Как порой коротка бывает человеческая память...

Ледяное «сидение»...

В том же декабре 1944 года наши войска замкнули кольцо окружения Будапешта. Дивизия, где служил Михаил Морозов, расположилась на внешнем фронте этого кольца и с переменным успехом вела кровопролитные бои с фашистскими войсками, рвавшимися на помощь осажденным. Обстановка, в которой советским солдатам приходилось обороняться, была не менее ужасной, чем на марше. Днем идет мокрый снег, ночью – 20-градусный мороз. С неимоверным Мише и его соратникам трудом удалось вырыть в твердом скальном грунте неглубокий окопчик. Ночью с поля принесли кукурузные стебли, чтобы хоть немного укрыть его от снега. На дне окопа – вода, обсушиться промокшим до костей бойцам негде: костер разводить нельзя, немцы могли засечь огневую точку. Из-за методического артобстрела вражеской артиллерии полевые кухни не имели возможности подъехать к позициям наших войск: питались сухим НЗ (неприкосновенным запасом), который быстро кончился. Вот в таких условиях Морозов встретил новый 1945 год. «Незадолго до полуночи штаб, расположенный в городе Бичке, включил громкоговорители, и мы услышали новогоднее поздравление, по-моему, выступал Калинин. После речи начался концерт, исполнялись песни военных лет. И что удивительно: немцы все это время обстрел не прекращали, но как только зазвучал знаменитый «Синий платочек», стрельба стихла. Мы подумали, что эта песня взяла за душу даже фашистов. Как только песня закончилась, снова началась орудийная канонада», – вспоминает Михаил Михайлович.

... и его последствия

Покинуть тот проклятый окоп Морозову удалось только тогда, когда на смену 93-й дивизии пришла другая часть. Казалось бы, наконец-то после полуторамесячного ледяного ада можно спокойно отогреться. Но Миша радовался недолго. «Как только я снял ботинки и размотал мокрые портянки, ноги охватил нестерпимый жар. Было ощущение, что они попали в кипяток. Я не выдержал и закричал. Командир внимательно посмотрел и приказал старшине доставить меня в медсанбат: ноги оказались обмороженными», – вспоминает Михаил Михайлович. Госпиталь, где лечили нашего пулеметчика, находился в тылу, в Кечкемете. Чтобы хоть как-то отвлечься от постоянной боли, Миша научился курить, в основном это были толстые трофейные сигареты. Женщина-врач, годившаяся юному воину в матери, уговаривала его после выписки отправиться на Родину в военное училище: мол, пока закончишь, и война кончится, жив останешься. «Но я, как бык, уперся. Все мои мысли были направлены на встречу с друзьями-однополчанами, пойду на фронт и все! Что поделаешь, молодо-зелено», – вздыхает ветеран. Через два дня после выписки группа выздоровевших солдат, в составе которой находился и Морозов, пешком прибыла на формировочный пункт, размещавшийся на западной окраине Будапешта, который уже был очищен от гитлеровцев и венгерских фашистов. Мишу определили в другую часть – 86-ю гвардейскую стрелковую дивизию, стоявшую на подступах к Эстергому.

Как генерал двух солдат накормил

На новое место службы прибыли в ночь с 15 на 16 февраля 1945 года. Долго искали место ночлега, но все дома оказались занятыми. Тогда сопровождающий Морозова и еще одного ефрейтора офицер завел их в дом, где квартировал генерал – командир дивизии. «Устраивайтесь за печкой, переночуете, а утром уйдете». Уставшие и замерзшие солдаты растянулись на полу и тут же уснули. На рассвете их разбудил запах: генеральский повар Иван начал печь в печи пирожки. Испечет один и кладет в в чашку, которая стояла за занавеской, прямо перед носом у голодных как волки бойцов... «Смотрю, этот ефрейтор (мужчина в возрасте) спокойно берет эти пирожки, сам ест и мне предлагает. Я ему говорю: «Ты что, нас же генерал расстреляет за мародерство!» Ефрейтор улыбнулся и ответил: «Главное, Миша, поесть сейчас, а там пусть расстреливает».

Когда генерал потребовал второе, повар кинулся к чашке, а там пусто. Обругав солдат с использованием всего многообразия русского фольклора, повар доложил о случившемся своему шефу. Генерал потребовал от «мародеров» предстать перед ним. «Мы вытянулись, доложили по всей форме: мол, по вашему приказанию прибыли. Комдив встал из-за стола и говорит: «Молодцы, не растерялись. Такие ребята и в бою не подведут! А ты, Ваня, если бы оказался на передовой, наверняка стал бы «языком» для немцев. Даже пирожки прохлопал», – смеясь, вспоминает Михаил Михайлович.

Вместо послесловия

Война для него закончилась 12 мая 1945 года в чехословацком городе Ческе-Будеевицы. Но военную службу пришлось нести еще два года. После демобилизации была учеба, потом работа горным инженером по разработке нефтяных и газовых месторождений. Вот уже 40 лет Михаил Михайлович живет в Ухте, все это время проработал в области трубопроводного транспорта газа: сначала в Комигазпроме, потом в Севергазпроме. Ветеран Великой Отечественной войны кавалер 14 орденов и медалей (в том числе медали «За взятие Будапешта») Михаил Морозов сейчас возглавляет Совет ветеранов ООО «Севергазпром».

Олег ЕВЛАМПИЕВ evlampiev@nepsite.com