27 октября исполнится 63 года со дня окончания героической обороны советского Заполярья. Житель поселка Водный ветеран и участник ВОВ Михаил Балбуцкий тоже внес свою лепту в это благое дело: на протяжении пяти лет он служил на Северном флоте, защищая Родину со стороны моря.

Восстание заключенных

Первенец Миша родился в молодой семье Балбуцких 14 октября 1926 года в белорусском поселке Туров. Мальчику не исполнилось и двух лет, когда его отца Кузьму арестовали и сослали в северный поселок Чибью. Осужденные жили в бараках, и на две тысячи человек был один охранник.

Михаил Балбуцкий в 1943-1948 гг. служил на эсминце «Грозный» в Баренцевом море. Фото из архива Михаила БАЛБУЦКОГО

В 1932 году Кузьма Балбуцкий стал заведовать лесобиржей. Через некоторое время начальник Ухтинско-Печорского исправительно-трудового лагеря ОГПУ Яков Мороз узнал, что у 30-летнего Балбуцкого есть жена и сын в Белоруссии, и отправил им литер на бесплатный переезд. Так, 4 февраля 1934 года 7-летний Миша с матерью оказались в Чибью, а осенью Михаил пошел в школу.

Когда началось строительство железной дороги, Кузьма Балбуцкий стал начальником участка и переехал с семьей в Княжпогост (в то время среди репрессированных было много профессоров и ученых, они-то и помогли деревенскому Кузьме постигнуть науки). В его подчинении находилось несколько тысяч заключенных, которые называли Мишиного отца не иначе как «батя».

В 1938 году срок заключения «бати» закончился, с женой и уже появившимися к тому времени вторым сыном и дочерью он поехал в отпуск на родину. Михаил не смог, так как учился. По возвращении старшего Балбуцкого срочно вызвали в Коряжму: взбунтовался лагпункт (с 1937 года начали строить зоны с колючей проволокой, и свобода заключенных ограничилась в полном смысле этого слова). Бунтари уже убили начальника охраны и начальника лагпункта... Но как только кто-то из толпы узнал «батю», все остановились. Восстание самоликвидировалось. Так отец Михаила стал начальником лагерного пункта. Через год его перевели на работу в Котлас.

Там в субботу 21 июня 1941 года семиклассник Михаил сдавал экзамены, а в воскресенье всем классом с утра пошли на природу. «Возвращаемся к обеду и понимаем: что-то не так, неестественно тихо вокруг, и только у столбов с громкоговорителями толпится народ по 30-40 человек, – вспоминает пенсионер. – Мы подошли, спросили, в чем дело. Нам ответили: «Война».

Матрасы из травы и юнга Валентин Пикуль

Миша пошел к отцу (у него была бронь) в мастерские учиться токарному делу.
Вместе с друзьями-подростками Михаил стал писать заявления в военкомат. «Патриотизм был страшный!» – смеется он. Просьбы ребят удовлетворили только осенью 1943 года. В военкомат приехали «покупатели» с Северного флота, отобрали самых здоровых ребят, в том числе и Михаила, и 4 ноября увезли в Мурманск, откуда 30 километров призывники шли пешком до поселка Ваенга, главной базы кораблей Северного флота (ныне это город Североморск). Там ребят переобмундировали и повели в баню. Переночевали и опять в Мурманск пешим ходом, оттуда – в вагонах до Кеми. А из Кеми на буксирах новобранцев перевезли на Соловки. Там после ликвидации лагеря был учебный отряд моряков Северного флота. Вновь прибывших разместили в землянки, старшина отправил молодых бойцов рвать траву, чтобы набить ею чехлы от матрасов. Молодежь набрала травы вместе со снегом, ночью импровизированные «матрасы» растаяли... На следующий день поход за травой повторился, на этот раз мальчишки снег старались не брать.

С ноября по июнь Михаил учился в школе оружия и готовился стать дальномерщиком-визирщиком. Иногда он с сослуживцами навещал школу юнг, где сдружился с мальчиком Валей, который впоследствии служил с Михаилом на одном корабле связистом, а еще позже стал известен всей стране как писатель Валентин Пикуль. «Когда война закончилась, его демобилизовали (как и всех юнг). Связь у нас прекратилась. Как-то мы с женой поехали в Ленинград, и я увидел брошюрку Пикуля, где описывался один из походов, в котором мы участвовали», – вспоминает Балбуцкий.

Михаил Кузьмич и писатель Валентин Пикуль вместе служили и были друзьями. Фото Эльнары МОРОЗОВОЙ

С наступлением лета 1944 года матроса Михаила отправили в Ваенгу и распределили на эскадренный миноносец «Грозный». Задания кораблям давались следующие: выходить на поиск подводных лодок, которых было до 60 штук в Баренцевом море. Акустики слушали подводные шумы, и, уловив шум чужих винтов, сбрасывали в воду глубинную бомбу. Если что-то всплывало (масляные пятна, вещи, обломки), корабль возвращался на базу, делал холостой выстрел, оповещая таким образом население об очередной подбитой подлодке. На штурманской рубке вывешивалась цифра, равная количеству ликвидированных кораблем немецких подлодок. Кроме этого, матросы миноносца отражали нападение самолетов с помощью зенитных орудий, а когда советские части наступали на фашистов по берегу, с корабля вели обстрел противников, чтобы дать нашим пройти. И все же основной задачей «Грозного» было сопровождение от границы до базы торговых судов с продуктами и оружием из Америки и Англии.

Питались хорошо: моряков всегда кормили лучше, чем солдат из других родов войск.

Пришел, увидел – и женат

Михаил прослужил на Севере пять лет. В декабре 1948 года вышел приказ Сталина отобрать лучших специалистов и отправить спецкомандой в Италию принимать трофейные корабли. Михаил был в составе этой спецгруппы. Однако европейская страна отказалась принять советских гостей, поэтому итальянцы сами пригнали корабли в Одессу и сдали их нашим морякам. Через неделю из Италии приехал военный атташе и привез газеты, в которых было написано, что корабли в «жемчужине у моря» принимали не матросы, а переодетые инженеры. «У них-то флот наемный, они корабли ремонтировать не умеют...» – комментирует Михаил Кузьмич.

Потом был год службы в Севастополе, после чего Михаила в составе очередной спецкоманды перевели принимать новейший строящийся на верфях Николаева эскадренный миноносец. Михаил сразу же пошел в клуб моряков разведать обстановку. В танцевальном зале увидел двух девушек: худенькую и полненькую. «Я как на худенькую взглянул, так у меня сердце и заколотилось. Но на танец я не решился ее пригласить, а пригласил ее подругу, которая посоветовала мне назначить Кате (так звали объект моего обожания) свидание на одной из площадей города», – рассказывает Михаил Кузьмич. На следующий день молодые люди встретились, и Балбуцкий сделал девушке предложение. Катя согласилась.

Михаил взял в загсе заявление и пришел к Катиной старшей сестре просить руки своей возлюбленной. Согласие было дано, и молодые принялись заполнять документ. Тут-то и поняли, что не знают ни отчества, ни фамилии друг друга... Тем не менее через две недели, 30 декабря, сыграли свадьбу. Екатерина Диевна и Михаил Кузьмич вместе уже 58 лет.

После того как Михаил демобилизовался, судьба занесла Балбуцких обратно в Коми.

Им дали квартиру в поселке Водный. Чета трудилась на заводе, он – мастером, она – в конструкторском отделе. Михаил отучился в Лесотехническом техникуме и со временем стал инженером-конструктором,
внедрил на предприятии более 20 собственных изобретений.

У счастливой пары сын, дочь, четыре внука и три правнука.

Эльнара ФЕЙЗУЛЛАЕВА, elnara@nepsite.com