Более 70 лет назад в марте 1937 года домой к 29-летнему Грише Морозову пришел гость, который оказался... следователем. Эта роковая встреча навсегда разъединила Григория с семьей и родиной. Он провел десятилетие в исправительно-трудовом лагере Ухты. Только спустя 20 лет после ареста приговор в отношении Морозова был отменен и дело прекращено за отсутствием состава преступления. Сейчас Григорию Васильевичу 98, ему нелегко вспоминать события тех лет, однако...

Гриша родился в деревне Копытиха Ржевского района Калининской области в 1908 году. Крестьянская семья была большая: мать, отец, братья, сестра, бабушка... Отец Василий Фомич бывал дома нечасто, работал по найму плотником-строителем, брал себе подручных и, как выражается Григорий Васильевич, «занимался на стороне». Конечно, если семья сталкивалась с трудностями, приходил домой, помогал, потому что имелось хозяйство, как это обычно в деревнях бывает: и лошадь, и корова, и овцы. Кроме прочего и надел земли – широкополосица, соответственно сад: яблони, малина, смородина. За ними тоже нужно было ухаживать.

Школа находилась в соседней деревне Глувино, но маленький Гриша учился недолго, всего три года. «А потом меня подхватила хвороба, и больше я не учился. Чем болел? Не знаю, давно это было, в 1918-1919 годах», – рассказывает пенсионер. Зато его старший брат Михаил окончил школу на «отлично» с похвальным листом и после окончания общеобразовательного учреждения получил специальность мастера-строителя.

До совершеннолетия Григорий жил в деревне, помогал матери по хозяйству, однако после летних военных сборов (с которых его комиссовали) он стал работать с братом при ржевской воинской части подсобным рабочим. «А потом брата перевели на склад № 6 при станции Мончалово города Ржева мастером. И меня он к себе на склад устроил табельщиком. Я должен был контролировать наемных рабочих: во сколько пришли, сколько времени обедали, в котором часу покинули рабочее место». Григорий проработал на этой должности около двух лет, после чего успел побыть и заведующим столовой, и рабочим на конюшне... Женился на девушке Марусе, родилась у них дочь Рита. А 8 марта 1937 года на пороге Гришиного дома появились гражданин следователь и начальник хозчасти склада. «Подошли, на цветочки посмотрели, в земельке поковырялись, осмотрели полки в доме, сказали: «Одевайся, пойдем прогуляемся». Пришли в итоге к следователю домой», – вспоминает Григорий Васильевич.

Морозова усадили на стул и буквально засыпали вопросами: «Знаешь ли ты товарища по фамилии Гордиенко? Не было ли с его стороны негативных выпадов в адрес советской власти? Не говорил ли он, что плохо живется и плохо кормят?». Григорий все отрицал, так как этот Гордиенко работал у них на складе политруком и во время вечерних занятий ничего такого не пропагандировал, а рассказывал о своей жизни да о деревне. «К нам пришли иные сведения», – заявил следователь и ушел в другую комнату, чтобы позвонить. А через некоторое время к дому подъехала бричка, на которой Морозова доставили в особый отдел, где допросы повторились. «Там я просидел неделю, путного от меня ничего не добились, а потом пришел конвой и забрал меня в тюрьму-матушку», – говорит Григорий Васильевич. Он попал в общую камеру, где было, наверное, человек 35. Там Григория ждал повторный допрос со стороны старосты камеры, который ему в результате сказал: «Ну если что, ничего сокамерникам не отвечай, пусть ко мне идут и задают вопросы».

А вопросы еще задавали, только не сокамерники, а три чекиста. Так 19 января 1938 года военный трибунал 2-го Стрелкового корпуса имени Триандафиллова вынес Григорию Морозову приговор по статьям 17 и 58-8 УК РСФСР (соучастие в контрреволюционной деятельности) – лишение свободы на десять лет с поражением в правах на пять лет.

Когда Морозова вдруг забрали из тюрьмы, история умалчивает: календари заключенным не полагались. Однажды ночью пришли, назвали несколько фамилий, в том числе и его, а в коридоре уже поджидал конвой, который встретил их словами: «Никаких вопросов нам не задавайте». Морозова и его друзей по несчастью привели на берег реки к крытой барже и спустили в трюм.

«Сколько мы там провели времени – неизвестно. Кормили так: 800 граммов хлеба на сутки и вода. Привезли нас в Вогваздино. Это уже в Коми», – вспоминает Григорий Васильевич.

Из Вогваздина организовали этап из 35-40 человек, всех построили и повели «на место жительства». Шли с утра до вечера в Княжпогост, там осужденных подвели к конюшне, из которой предварительно выгнали лошадей, и разместили на ночевку. На второй день они по тракту двинулись в сторону Ухты. В то время как раз строилась железная дорога, и Морозов стал невольным очевидцем этого.

Дошагали до Пионер-горы (здесь был пересыльный пункт, из которого распределяли по зонам). Жили в этом распределителе до тех пор, пока не пришел человек отбирать людей в мелкие лагпункты. Все было как полагается: бараки, колючая проволока, вышки с солдатами... Если возникала необходимость выйти в туалет, то, сделав три шага от барака, можно было услышать клацание затвора и предупреждение о том, что не стоит идти дальше. Поэтому «туалеты» (обыкновенные бочки) стояли рядом с бараком.

«Мы с неделю в этом распределителе сидели, а потом нескольких из нас под конвоем доставили во Второй нефтяной поселок (ныне Куратово). Там я и отбывал срок. Помню, стояли деревянные сараи с овсом, а заключенные дырки проделывали в досках и таскали оттуда зернышки, потом их жарили и ели. Вставали рано, нас вели в столовую, выдавали те же 800 граммов хлеба и под конвоем выводили за зону через контрольно-пропускной пункт. Отправлялись мы на лесозаготовки, там конвой рассредоточивался, а мы пилили деревья и на себе их таскали. И на котельную нас возили работать, и куда только ни возили...» – рассказывает пенсионер. Давали казенную телогрейку, на ноги – серые штаны типа брезентовых, а под телогрейкой у Григория была та рубаха, в которой он приехал.

Уже позже Морозов стал работать плотником в гараже, где в 1947 году познакомился со своей второй супругой Валентиной Георгиевной. Кстати, 7 марта того же года его освободили со справкой и вернули личные деньги в сумме 377 рублей 59 копеек.

В 1948 году Григорий и Валентина поженились, да так и обосновались в Ухте (Валентина была из ссыльных немцев). И только 19 марта 1958 года по своему запросу они получили справку из Военной коллегии Верховного суда СССР, что приговор военного трибунала 2-го Стрелкового корпуса имени Триандафиллова от 19 января 1938 года и определение Военной коллегии от 31 октября 1938 года в отношении Морозова Г.В. отменены и дело за отсутствием состава преступления прекращено.

Эльнара ФЕЙЗУЛЛАЕВА, elnara@nepsite.com