Наш город, как и любой другой, имеет свою историю и, естественно, своих летописцев. Но в любом деле есть пионеры, те, кто первыми начали покорять ту или иную вершину. Первым историографом Ухты по праву можно считать Василия Надеждина – человека многогранного таланта и непростой судьбы. Великолепный фотограф, кинорежиссер и оператор, художник, краевед, писатель – он был к тому же центром притяжения лучших представителей городской интеллигенции. 3 февраля нынешнего года ему бы исполнилось 95 лет.

Квартира Надеждина (крайний слева) до конца его жизни оставалась центром притяжения творческих людей Ухты. Снимок 1988 г.

Деревенский
самородок

Под железо крыт пятистенный сруб,

Два крыльца, кизяковый пристрой,

За плетнем – огород, и дымок
из труб,

И под крышу снега зимой.

Василий Надеждин
в память о доме родительском

Василий Петрович родился 3 февраля 1912 года в деревне Ивановка Тамбовской губернии в семье приходского священника, в которой кроме него было еще семеро детей. Семья была замечательная: дед Василия в свое время за верную службу Православной церкви был награжден золотой медалью с профилем русского императора. А еще один родственник (тоже Василий Надеждин), в лихие послереволюционные годы погибший на Соловках, был канонизирован как новомученик.

Когда будущему ухтинскому летописцу исполнилось десять лет, родители отправили его в город Козлов (ныне Мичуринск) – «в люди». Мальчик учился в местной школе, некоторое время жил на квартире у знакомых под опекой старших сестер, снимавших комнаты в том же доме. Но после разгрома церкви и дома священника, устроенного крестьянами, родители и остальные дети переселились к своим горожанам. Отцовский сан в те мрачные времена был для власть имущих как красная тряпка. Однажды за Петром Ильичом пришли люди в мундирах. Пока дочь, открывая дверь, намеренно долго возилась с замком, отец с матерью ушли черным ходом. Потом они от греха подальше уехали в Ташкент к другому сыну, искать органы их не стали.

Василий, имеющий способности к рисованию, начал работать с 14 лет сначала как подмастерье козловских мастеров кисти. Затем устроился художником в Научно-исследовательский институт плодоводства имени Мичурина. В 1934 году он стал членом Союза советских художников. В середине тридцатых годов Надеждин не на шутку увлекся фотографией, по заказу руководства института в 1936-1939 годах оформлял павильоны НИИ на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке, позже известной как ВДНХ. Под его художественным руководством в издательстве Наркомзема СССР весной 1941 года вышел фотоальбом «Советское плодоводство». В Козлове он познакомился со своей будущей женой Антониной. Кто знает, может быть, они бы создали свою семью и раньше, если бы не очередные жестокие испытания, выпавшие на их долю. Впрочем, они стали суровой действительностью для всего поколения советских людей, живших в то время…

10 лет лагерей
за анекдот

Себя увидишь странным репортером –

Этап приходит – ты калиф на час.

Как пистолетом щелкаешь затвором,

Снимая зэков в профиль и анфас.

Владислав Круковский
«Репортер Ухтижемлага»

Повестка из военкомата пришла Василию на третий день войны – 24 июня 1941 года. Его отправили на военную подготовку в железнодорожный полк, учили на стрелка. Как-то Надеждин рассказал анекдот про Сталина, который круто изменил всю его жизнь. «Папе потом сообщили, кто на него донес. Этот человек, сдавший чекистам многих не-осторожных, впоследствии тоже попал в лагеря, там и сгинул», – рассказывает Ирина Иванова, младшая дочь Василия Петровича. 20 января 1942 года его арестовали, а в сентябре Особое совещание НКВД объявило Надеждину приговор: 10 лет исправительно-трудовых лагерей с формулировкой АСА (антисоветская агитация) без поражения в правах и ссылки.

В январе 1943 года Надеждин по этапу прибыл в Ухту, содержался в Ухт-ижемлаге, имевшем адрес: почтовый ящик 226. Сначала использовался на общих работах, однако в 1944 году Василия Петровича перевели в административно-хозяйственный отдел в качестве фотографа и расконвоировали. Он получил возможность выходить за колючую проволоку на волю, но каждый вечер должен был возвращаться в свой лагерный барак. Вначале работа была достаточно однообразной: фотографирование в фас и профиль прибывавших с этапами новых заключенных. Позже Надеждину поручали делать и другие снимки, например, буровых вышек, как грибы появлявшихся на территории Чибьюского нефтяного месторождения.

Антонина приезжала к нему в Ухту, скрывалась от охраны. В 1948 году, вернувшись в родной Мичуринск, она родила старшую дочь Марину. А отца девочки освободили 6 марта 1951 года. Он мог бы уехать на родину, но не захотел. Тем не менее семья все-таки соединилась: Антонина с Мариной сами приехали в Ухту и остались здесь навсегда. А в 1952 году родилась младшая дочь Ирина.

Романтик-«миллионер»

Ему подвластно множество вещей:

Сплетенье веток узловато-сизых,

И солнца свет, скользящий в тонких линзах,

И музыки немолкнущий ручей.

Евгений Харечко «В.П. Надеждину»

Первое в городе фотоателье на улице Мира, которое в 50-х называлось «Ухтинская центральная фотография «Динамо», было построено по проекту бывших заключенных архитекторов Николая Жижимонтова и Павла Мурзина по эскизам Василия Петровича. Он же и стал ее директором.

Василий Надеждин возле первого здания фотографии «Динамо». Снимок 1953 г.

В то время Надеждины жили в бараке на улице Ухтинской. Ирина Иванова вспоминает рассказы матери о том, как их дом часто затапливало во время половодий: «Мама рассказывала, как меня, еще грудную, выносили из комнаты, когда вода доходила до колен». Во второй половине 50-х Василию Петровичу дали двухкомнатную отдельную квартиру (по тем временам – большая удача). Причем на первом этаже, рядом с фотографией «Динамо». «Помню, как мы с сестрой бегали к папе на работу прямо из квартиры через черный ход», – говорит Ирина. Трудился Надеждин много и с удовольствием, наверное, потому, что занимался любимым делом. Он не только прекрасно фотографировал, но и постоянно усовершенствовал процесс съемки, изобретал приборы для фотопроизводства. В те годы трудно было раздобыть какие-нибудь заводские фотоаксессуары, приходилось выкручиваться. И у Василия Петровича это получалось замечательно. Он сам сконструировал фотоувеличитель, сделал чертежи и даже отправил их куда-то. Их использовали не только в Ухте, но и в Ленинграде, и других городах. А своим фотоувеличителем он пользовался очень долго.

Впрочем, профессией его увлечения отнюдь не ограничивались. «Папа великолепно готовил. Времена были голодные, купить какие-нибудь разносолы – мечта несбыточная. Но ему всегда было чем угостить своих гостей», – вспоминает Ирина. Фирменное блюдо Василия Петровича – рябиновое варенье, которое он умудрялся варить не отдельными ягодами, а целыми кисточками. А еще мог купить материал, раскроить его и сшить себе рубашки. Из корней деревьев, найденных в лесу, Надеждин делал статуэтки, например, очень динамичную композицию женщины и мужчины, танцующих рок-н-ролл.

Доходило и до чудачеств. «Мы уехали в отпуск, а когда приехали, одну из комнат было не узнать. Папа выкрасил все стены в разные цвета: голубой, зеленый, розовый, желтый. Мама сначала переживала, но потом привыкла. В другой раз он укоротил у всей нашей мебели ножки (тогда была мода на низкую мебель). Гости, да и мы тоже, не сразу к ней привыкли», – рассказывает Ирина. А еще он выкрасил в красный цвет телефон и столешницу письменного стола. Таких аппаратов и столов тогда просто не было, гости часто спрашивали: «Это что, правительственный телефон?»

Когда должна была появиться на свет младшая дочь, Надеждин решил, что жена будет рожать не на Севере. «Он отвез маму в Нальчик, где жили наши бывшие соседи по бараку на Ухтинской. Там я и родилась, а через месяц мы возвратились в Ухту. Мама рассказывала, что ехать нужно было долго (тогда были паровозы), требовались пеленки. Но как их стирать? И у папы родилась идея: купить целый рулон ткани, в пути отрезать от него куски, а использованные – просто выбрасывать. Но мама этот план не одобрила», – смеется Ирина.

Василий Петрович собрал огромную библиотеку, но еще выписывал себе и дочерям толстые литературные журналы: популярный в 70-80-е годы «Новый мир», «Октябрь», «Дружбу народов», «Юность», «Огонек»… Уже после смерти отца его дочери сдали двойные экземпляры журналов в макулатуру – получилось целых полтонны.

Некоторые понравившиеся произведения он вырывал из журналов и делал для них добротные переплеты. «Переплетным делом он занимался профессионально, научил многих своих знакомых», – говорит старшая дочь Марина Корненкова. Надеждин своими руками изготовил огромный фотоальбом об Ухте и футляр с ручкой к нему. Этот необычный сувенир городские власти в 70-х годах отправили в подарок тогдашнему председателю советского правительства Алексею Косыгину. А дубликат альбома сейчас хранится в Ухтинском краеведческом музее.

Дочери помнят отца как романтика, тянувшегося ко всему творческому и необычному. И в то же время как человека, который никогда ничего не делал тяп-ляп: за что бы ни брался, все получалось качественно, основательно, с выдумкой.

Надеждин всегда одевался элегантно и стильно. Снимок 1945-1947 гг.

«Одевался он всегда стильно, элегантно, хотя тратил на одежду не слишком много. Душа у него была русской: широкой и щедрой. Может быть, поэтому папа всегда нравился женщинам». Когда Ирина заканчивала школу (это было уже после развода родителей), Василий Петрович категорично заявил: «Платье и туфли для выпускного бала покупаю тебе я». Они с дочерью поехали в Москву, где жил дядя Ирины. Отец вызвал такси, и они долго ездили по столичным магазинам, причем машина ждала пассажиров во время их прогулок по торговым залам. В результате Василий Петрович купил Ирине шикарное немецкое платье, туфли и отдал умопомрачительные по тем временам деньги водителю. «Уж не знаю, за кого нас принял тот таксист, не иначе как за подпольных миллионеров», – смеется дочь.

Василий Петрович и Владимир Семенович

Он в свете завтрашних событий

Находит смысл и песен, и труда.

Евгений Харечко «В.П. Надеждину»

По словам старшей дочери Марины, квартира Надеждиных всегда была полна гостей. Особенно когда Василий Петрович в 1960 году устроился на только что открытую ухтинскую телестудию кинорежиссером. Людей привлекала в хозяине его эрудиция и умение общаться. Надеждины были дружны с семьями архитекторов Николая Жижимонтова и Павла Мурзина, известного в городе врача Евгения Харечко, фотографа Виктора Семенова. Во время дружеских посиделок, по воспоминаниям дочерей Надеждиных, никому скучно не было: танцевали, пели песни, шутили, смеялись, вели задушевные беседы. Выпивали, конечно, но не было случаев, когда бы гости перебрали градусов. «Королем» стола, как правило, был эмалированный таз винегрета с пирогами или блинами.

Бывало, что Василию Петровичу нужно было поговорить с друзьями с глазу на глаз: времена были такими, что и стены имели уши. В таких случаях в квартире одного из собеседников раздавался телефонный звонок и звучала условная фраза – цитата из известной песни: «Мой костер в тумане светит…» Получив этот сигнал, друг шел на встречу на мостик через Чибью (в районе нынешнего Севернипигаза). В конце
50-х он был еще деревянным, во время разлива река часто поднимала его, поэтому на мостик для тяжести ставили трактор. Именно здесь было любимое место Надеждина и его друзей для разговоров тет-а-тет.

Конечно, многих притягивал и профессионализм Василия Петровича как фотохудожника. Он внес огромный вклад в организацию городского фотоклуба «Тиман», через который прошло большинство маститых ныне ухтинских фотографов. Несколько лет возглавлял и кинофотокружок при Центральном доме культуры нефтяников (ЦДК), снимал документальные фильмы, многие из которых в свое время демонстрировались на экранах самых разных городов Советского Союза. Но, пожалуй, не меньший интерес интеллигенции Ухты, в том числе молодой, вызывало еще одно серьезное увлечение Надеждина: с конца 60-х годов он стал заядлым любителем творчества Владимира Высоцкого, переписывался со своими единомышленниками из разных городов Союза. Тогда такое хобби не только не приветствовалось, но и могло доставить человеку нешуточные неприятности. Василий Петрович коллекционировал кассеты с записями песен, переписывал стихи, не известно, каким образом доставал редчайшие афиши певца и актера знаменитого Театра на Таганке. По иронии судьбы это увлечение Надеждину припомнили уже в эпоху относительной гласности. В 1986 году его вызвали в ухтинский отдел КГБ, где некий чин пожурил Василия Петровича за то, что он «развращает советскую молодежь».

Пером и фотокамерой

И он, как Пимен, мудро, шаг за шагом,

Без слов крикливых и без суеты,

Творит большую летопись Ухты

И счет ведет разысканным бумагам.

Евгений Харечко «В.П. Надеждину»

Но на этом круг увлечений Надеждина не замыкался. В 60-х годах он заинтересовался историей чибьюской нефти и стал собирать материалы для своей книги. Непостижимым образом добился разрешения работать в различных достаточно закрытых архивах, в том числе Центральном государственном архиве древних актов. Перелопатил целую кипу старинных рукописей, имеющих отношение к первому ухтинскому нефтезаводчику Федору Прядунову, продолжателю его дела архангельскому купцу Михаилу Сидорову, инженеру Гансбергу. Василий Петрович, много лет проработавший в Коминефти, скрупулезно вычертил несколько схем Чибьюского месторождения. Это был титанический труд. И не вина автора, а беда, что книга так и не увидела свет при его жизни. И лишь в ноябре 2005 года это историческое исследование под названием «Колыбель российской нефти» наконец-то нашло своих читателей.

Первомайская демонстрация возле Центрального дома культуры. Василий Надеждин снимает сюжет для Ухтинской студии телевидения. Снимок 1961-1962 гг.

Городские фотографы до сих пор буквально тают, когда видят фотографии Надеждина, где запечатлены узнаваемые места Ухты в то время, когда они только-только начинали приобретать свой нынешний облик. Это и улица 30 лет Октября, застроенная лишь деревянными домишками, и стадион «Динамо» – будущий спорткомплекс «Нефтяник», и Октябрьская площадь в совершенно другом архитектурном обличье.

Василий Петрович не умел работать и жить вполсилы. Для того чтобы выдержать такой темп, нужно было иметь железное здоровье. А Надеждин, по свидетельству дочерей, не любил врачей. У него не было медицинской карты, он не любил жаловаться на самочувствие. О том, что отец тяжело болен, родные узнали в 1989 году, слишком поздно…

Его удалось устроить в одну из лучших московских клиник. После обследования планировалась операция, но… И в этот трагический момент Василий Петрович остался верен себе: собрал свои вещи и сказал медикам, что уезжает домой в Ухту. Задерживать его никто не решился. Болезнь быстро прогрессировала, и 28 января 1990 года Василий Петрович Надеждин скончался.

Гражданская панихида состоялась в городском краеведческом музее по инициативе его первого и бессменного директора Марии Кузнецовой – друга Василия Петровича. По словам Ирины Ивановой, попрощаться с ее отцом пришло очень много людей. Похоронили Василия Петровича на кладбище в местечке Крохаль.

P.S. В 1972 году, когда отмечалось 60-летие Надеждина, его друг ухтинский врач Евгений Иванович Харечко посвятил юбиляру стихотворение собственного сочинения. Заключительные строки как нельзя лучше характеризуют отношение к Василию Петровичу людей, близко знавших его: «Так будьте же всегда таким, как прежде, ухтинец наш и общий друг – Надеждин».

В следующем номере будут опубликованы фотографии Василия Надеждина с видами Ухты разных лет.

Олег ЕВЛАМПИЕВ evlampiev@nepsite.com